ГлавнаяСтатьиГлавшколаУчитель. Персонал? Стандарт? Личность?
Разделы статей

Учитель. Персонал? Стандарт? Личность?

8 февраля 2017 - Сергей Пимчев
Учитель. Персонал? Стандарт? Личность?
Наконец, история человечества дошла до "стандарта педагога". Уверен, даже Аристотель не сообразил, что хотят изобретатели этого казуистического термина. Однако, технократы его приняли, теперь обсуждают уровни этого "стандарта", чтобы установить в соотвествии с этим педагогическую зарплату. Потом начнут сотни тысяч педагогов втискивать в эти рамки. А мне бы хотелось, чтобы мы задумались не о том, как сделать легче одному бухгалтеру, а о том, как действительно и реально сохранить в стране… Что? Пожалуй, всё. Для этого необходимо правильно понять место и роль учителя в обществе и в судьбе конкретных людей. Небольшой рассказ писателя Фёдора Абрамова (1920-1983 гг.), представителя "деревенской прозы", о своём первом учителе. Многое из того, что делал "нестандартный" первый учитель, сейчас не делается. Почему? Давайте подумаем. Ведь мы хотели бы, чтобы наши дети учились именно у таких учителей?
Ещё. Частенько можно услышать: сейчас дети не такие, они — другие, к ним нужен совсем другой подход, как говорится, и т.д. и т.п. Имеют в виду информатизацию нашей жизни, внедрение информационных технологию в школу и проч. Не соглашусь. Дети остались, прежде всего, детьми. А мы, кажется, именно об этом (!) совсем-совсем забыли.
 
Фёдор Абрамов. О ПЕРВОМ УЧИТЕЛЕ (1975 г..)

«Комсомольская правда» обратилась ко мне с просьбой поделиться раздумьями о школьном обучении — проблеме, которая, несомненно, принадлежит к самым важным и сложным проблемам нашего времени.
К сожалению, у меня давно нет живой связи со школой, а говорить о практике сорокалетней давности, о той впервые созданной в сельском районе средней школе, которую я окончил, да где — в глухом лесном краю, в 300-х верстах от ближайшего города,— так ли уж это поучительно для сегодняшнего бытия?
Скажу только одно: при всех недостатках сельской школы— и тогда, и ныне — я бы и сейчас ни за что, нив каком разе не променял её на городскую. Ибо природа, национальный уклад жизни, народная культура и язык, которые в наиболее первозданном виде сохранились в деревне,— всё это имеет неоценимое и ни с чем не сравнимое значение для нравственного и эстетического воспитания личности.
Я приветствую всякий деловой и конструктивный разговор о школе. Я с интересом читаю статьи об организации учебного процесса, о программах, о профессиональной ориентации учащихся, но первейшая роль в школьном деле, конечно же, принадлежит учителю. Именно от его таланта, от масштабности и богатства его личности, от его душевной щедрости во многом зависит духовный климат школы, тот нравственный тип человека, который она выращивает. И тут мне хочется вспомнить о своем незабвенном учителе — Алексее Фёдоровиче Калинцеве.
Жизнь не обделила меня встречами с так называемыми выдающимися людьми. Я слушал лекции у знаменитых профессоров и академиков, которые стали гордостью отечественной науки, я общался и общаюсь с крупнейшими писателями, художниками, артистами страны, мне не раз доводилось беседовать с государственными и партийными деятелями. Но никто, ни один человек за всю жизнь не оказал на меня столь могучего нравственного воздействия, как сельский учитель Алексей Фёдорович Калинцев.
Всё поражало нас, школьников, в этом немолодом уже человеке. Поражали феноменальные по тем далёким временам знания, поражала неистощимая и в то же время спокойная, целенаправленная энергия, поражал даже самый внешний вид его, всегда подтянутого, собранного, праздничного.
Никогда не забуду свою первую встречу с Учителем.
Был мартовский воскресный, морозный и ясный, день 1934 года, и я, четырнадцатилетний деревенский паренёк, с холщовой котомкой за плечами, в которой вместе с бельишком была какая-то пара ячменных сухариков (тогда ведь была карточная система — 300 граммов хлеба на иждивенца!), в больших растоптанных валенках с ноги старшего брата, впервые в своей жизни вступил в нашу районную столицу — Карпогоры. Тогда это было обыкновенное северное село, но всё мне казалось в нём удивительным: и каменный магазин с железными дверями и нарядной вывеской, и огромное, по моим тогдашним представлениям, здание двухэтажной школы под высоким, мохнатым от снега тополем, где мне предстояло учиться, и необычное для моей родной деревни многолюдье на главной улице. Но, помню, всё это вмиг забылось, перестало для меня существовать, как только я увидел его, Алексея Фёдоровича.
Он не шёл, он шествовал по снежному утоптанному тротуару, один-единственный в своём роде — в поскрипывающих на морозе ботинках с галошами, в тёмной фетровой шляпе с приподнятыми полями, в посверкивающем пенсне на красном от стужи лице, и все, кто попадался ему навстречу — пожилые, молодые, мужчины, женщины,— все кланялись ему, а старики даже шапку с головы снимали, и он, всякий раз слегка дотрагиваясь до шляпы рукой в кожаной перчатке, отвечал: «Доброго здоровья! Доброго здоровья!».
Такого я ещё не видывал. Не видал, чтобы в наши лютые морозы ходили в ботинках, в шляпе, чтобы все оr мала до велика так единодушно почитали человека.
Да, Алексей Фёдорович умел поддержать своё реноме народного учителя: самая обычная прогулка по райцентру у него превращалась в выход, но, конечно, великую любовь и уважение к себе моих земляков он снискал прежде всего своим беззаветным, поистине подвижническим служением на ниве народного просвещения.
Ещё задолго до революции окончив учительскую семинарию, он, наделённый незаурядными, а может быть, редкими, даже исключительными способностями, сознательно, по убеждению пошёл, как говорили тогда, в народ, и вот свыше четверти века учительствовал у нас, на Пинежье, в одном из самых глухих районов Архангельской области.
Не буду говорить обо всём, что он сделал за свою жизнь. Да это и невозможно в рамках газетной статьи. Ведь, помимо чисто учительской работы, он ещё многие годы занимался ликвидацией неграмотности среди взрос¬лого населения, постоянно выступал с лекциями и беседами на самые разнообразные темы. А самодеятельный драмкружок при районном клубе? А первый струнный оркестр в райцентре? А школьный опытный участок, который долгие годы был рассадником агрономических знаний среди крестьян? Всё это и ещё многое, многое другое было делом рук его, Алексея Фёдоровича. Воистину он был первым воином и знаменосцем у нас, на Пинеге, того великого движения двадцатых-тридцатых годов, которое принято называть культурной революцией.
Та же многогранная, та же разносторонняя деятельность отличала Алексея Фёдоровича и как преподавателя.
В тридцатые годы в стране не хватало учителей, тем более на вес золота были они у нас, в лесной глуши. И вот Алексей Фёдорович, для того чтобы не сорвать в школе учебный процесс, годами осваивал предмет за предметом. Он вёл у нас и ботанику, и зоологию, и химию, и астрономию, и геологию, и географию, и даже немецкий язык. Немецкий язык он выучил самостоятельно, уже будучи стариком, выучил с единственной целью, чтобы дать нам, первым выпускникам школы, хоть какое-то представление об иностранном языке.
А как назвать, какой мерой измерить то, что он делал для нас как преподаватель дарвинизма! Один-единственный учебник на весь класс! И все же мы знали предмет, знали учебник. По конспектам, составленным Алексеем Фёдоровичем.
Чтобы понять, что это был за труд для нашего учителя, я должен заметить, что ему нелегко было выставлять даже отметки в классном журнале. Старая, поражённая ревматизмом рука его при этом тряслась (я и сейчас, спустя сорок лет, слышу это потрескивание пера в напряжённой тишине затаившего дыхание класса), подслеповатые, близорукие глаза только что не бороздили лист бумаги, и всегда сияющая, словно излучающая свет его лысина становилась малиновой от натуги. И вот как, когда, каким образом этот полуинвалид-старик мог написать конспект очередного раздела учебника, который мы проходили, да ещё не в одном экземпляре, а в двух-трёх, да с рисунками, это для меня и доселе остаётся загадкой.
Хорошо поклониться святыне! Человеку это нужно в любом возрасте, в любом звании. И я завидую, без¬мерно завидую тем, кто может постоять с обнажённой головой у могилы своего любимого учителя. Мы, пинежане, сделать этого не можем. Мы, пинежане, не уберегли нашего Учителя. Он пал жертвой подлой клеветы и наветов, и мы даже не знаем, где и как окончил он свои дни.
Алексей Фёдорович Калинцев — явление, конечно, необычное. Самородок, подвижник, русский интеллигент в самом высоком значении этого слова. И взывать к то¬му, чтобы все учителя были Калинцевыми, — бессмысленно. Но одно мы вправе требовать от каждого учителя — преданности своему делу. А преданность и энтузиазм возможны только при одном условии — при условии, что в педвузы будут принимать людей по призванию. Понятно, этого принципа должны придерживаться все вузы без исключения, но пединституты, думаю,— в особенности.
Другая мысль, которая сама собой напрашивается, когда я обращаюсь к светлой памяти моего Учителя, — мысль, впрочем, тоже не очень новая,— о пополнении нынешней армии учителей мужчинами.
Сейчас постоянно слышишь: дисциплина в школе упала, авторитет учителя пошатнулся. А почему? Почему— упала? Почему — пошатнулся? Кто хоть раз по-настоящему, всерьёз проанализировал причины? Общеизвестно: школа — зеркало общества. Но ясно и другое: многие беды современной школы связаны ещё с тем, что она по своему преподавательскому составу стала, в основном, женской. Мне, например, известны школы, и таких немало, где нет ни одного мужчины-учителя. И это плохо, это ненормально! Это ведет к всевозможным перекосам и перегибам, придает одностороннее направление всему школьному воспитанию.
Комсомол, «Комсомольская правда» давно уже зарекомендовали себя как инициаторы многих важных начинаний в нашей стране. А почему бы комсомолу и «Комсомольской правде» не объявить что-то вроде комсомольского призыва юношей в педвузы? Почему бы жилищное, бытовое и прочее устройство молодых учителей-холостяков на селе — а оно там, за редким исключением, никуда не годится, и это одна из причин феминизации нашей школы, — почему бы всё это не взять комсомолу в свои руки?
Великое это дело — школа. Нет в нашем обществе фигуры более важной, чем учитель. И как тут не вспомнить слова моего старого Учителя, который любил в торжественные минуты говорить:
— Учитель — это человек, который держит в своих руках завтрашний день страны, будущее планеты.
 

Похожие статьи:

ГлавшколаХто тута элита? Значится, пяшите вопрос для игзамену

Пикейные жилеты считаютУчитель на глобальной шахматной доске

Золотая библиотекаФёдор Абрамов. Крещение морозами да снегами...

ГлавшколаТысяча познавательных загадок!

НовостиУчителя Москвы на "Академии урока" в Минске

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Последние вопросы FAQ
Неизвестный человек спрашивает: "Добрый день, подскажите, если не сложно , где лучше обучиться или найти информацию по системному...
  19 декабря 2016Подробнее...
Павел Кац спрашивает: "Здравствуйте, уважаемый Сергей Петрович! Я занимаюсь увековечением памяти людей, оставивших след в истории нашей...
  22 ноября 2016Подробнее...
Михал Варых, наш коллега из Варшавы, задаёт вопрос: "Сергей, у меня к тебе вопрос. Кто такие "политики Садового кольца"? Ты встречал...
  14 октября 2016Подробнее...
Извините, ещё вопрос. Как вы оформляете публикации?
  22 февраля 2015Подробнее...
Добрый день! Как познакомиться с содержанием выполненных вами многочисленных проектов? Меня, например, интересует проект "Учитель года...
  22 февраля 2015Подробнее...
Рейтинг пользователей
Сергей Пимчев
+343
Самый длинный статус из всех что существуют в этом прекрасном мире
Вера Балакирева
+10
Галина Михеева
0
Marina
0
Vikadrems
0
geografinya
0
Поддержка
Если Вы считаете наш проект открытого информационного портала полезным,
просим поддержать наш проект переводом суммы в размере 50руб.
Деньги необходимы для оплаты хостинга, работ по продвижению сайта,
а также оплаты работы модераторов.
      Из суммы перевода вычитается комиссия:
0,5% за перевод из кошелька ЯндексДеньги;
2% за перевод с карты Visa или MasterCard.